DragNet

Шарли Эбдо (Charlie Hebdo) опубликовало карикатуру на православную церковь

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

Сергей Доренко обсуждает карикатуру в эфире "Подъем" (21.10.2016)

charlie
Шарли Эбдо (Charlie Hebdo) опубликовало карикатуру на православную церковь
DragNet

Околополитический эксгибиционизм. Голые фото жены Дональда Трампа

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

Меланья Трамп

В юности Мелани Трамп, тогда еще Кнаус, строила модельную карьеру. Она принимала участие в лучших мировых показах и была на обложках таких известных изданий, как Vogue, Harper's Bazaar, Vanity Fair. Когда Мелани начала сотрудничать с мужским журналом GQ, то в 2000 году снялась в одной из фотосессий обнаженной. Наиболее известным снимком из этой серии является прикованая к портфелю Мелани на борту самолета, который принадлежал Трампу.

94aacabeaa9b

2c6b024bd1e8c0aeb5bf65f693774759

5

DragNet

Подборка подкастов на сегодня. 20 октября 2016

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

 podcasts2

Сергей Доренко "Подъем"  (радио "Говорит Москва") rss-feed-icon_orange-300px


Владимир Соловьев "Полный контакт" (радио "Вести ФМ") rss-feed-icon_orange-300px

Порошенко взбледнулось в Берлине


Виталий Милонов "Картина дня" (радио "Комсомольская правда", 18 октября)

Милонов о Клинтон: Я официально заявляю, что это ведьма. И она проклята...

DragNet

Дети-404. ЛГБТ-подростки. Мы не ошибка! Пропаганда гомосексуализма или отдушина для отвергаемых?

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

Я - не гей. Я всегда, когда разговоры касаются этой темы, отвечаю с приколом, что я физиологически на уровне брезгливости или инстинктов нахожусь в зоне безопасности и от гомосексуализма и от наркомании.

1) анальный секс - это просто не мое, в любых контекстах, 2) от иглы я всегда падаю в обморок - однажды перед операцией на позвоночнике я почти неделю не давался врачам взять у меня кровь из вены на СПИД.

Но с некоторых пор, оказавшись более внимательным и откровенным с друзьями, близкими, знакомыми, коллегами, я обнаружил, что гомосексуализм, можно сказать, теперь существует и в моей жизни - и мне надо в очередной раз определиться и занять (или изменить) свою позицию. И я смог определиться вновь, не став из активных гомофобов гомофилом, но я смог перестать особенно обращать внимания на то, кем в сексуальном плане являются мои друзья.

Мы можем даже продолжать прикалываться на эту тему - представляете, какое давление снимается с человека, когда он может шутить с близкими о проблемах.

Но все это - всего лишь предисловие. Я хотел рассказать о сообществе, за которым наблюдаю уже более года.

Сообщество "Дети-404. ЛГБТ-подростки. Мы есть!" появилось в ВК с марта 2013. Это паблик, в котором анонимно могут присылать свои истории подростки, которые или пытаются определиться в своей сексуальности, либо уже живущие в нетрадиционной ориентации.

Читаешь их истории и порой не можешь сдержать эмоций, включаясь в прочитанное целиком. Я буду время от времени публиковать истории, которые коснулись меня. Они о себе говорят больше, чем смогу прокомментировать я.


Дети-404 - не ошибка
Дети-404 - не ошибка

Я РАЗОЧАРОВАН В ЖИЗНИ И В ОТНОШЕНИЯХ. ВСЕ МОИ ВЛЮБЛЁННОСТИ И СИМПАТИИ НИЧЕМ ХОРОШИМ НЕ ЗАКОНЧИЛИСЬ

Проблем с самоидентификацией у меня нет. Я давно нашёл подходящие мне ярлыки. Лесбиянка и демибой (наполовину парень и наполовину агендер). Но сегодня это не так важно. Сейчас я бы просто хотел, чтобы вы прочитали мою историю.

Старый добрый 2007 год. Я обычный ребёнок. Хожу в садик, тискаю котов и не люблю манную кашу. Я очень не люблю розовый цвет и обожаю мультфильм «Тачки». Ещё совсем маленькая, глупая, наивная, такая доверчивая. Тяну свои ручонки к людям, хочу обнимать их, чувствовать живое тепло. Чертовски хочется жить.

Ноябрь, всё тот же 2007-й. Холодно, мерзко. И зачем мама (ещё не мать, пока ещё мама) отправила меня сегодня в садик? Сижу на кровати, болтаю ногами и болтаю ногами. Все на улице, играют, резвятся, кричат. А я не хочу. Мне слишком холодно.

Отрываю взгляд от пола. Напротив сидит ОНА. Чертовски красивая. Рыжая, голубоглазая, с веснушками по всему телу. Маленькое солнце. Недовольно хмурится, смотрит в окно. А я смотрю на неё. ОНА смотрит в окно. Я — на неё. Окно, ОНА, я. Окно. ОНА. Я. В спальне уже не холодно.

Зима, 2010 год. Всё ещё глупая и наивная, но людям доверять как-то не хочется. Второй год в школе, а уже хочется уйти. Друзей нет — их заменяют книги и учёба. Надо мной смеются, называют странной, сумасшедшей. Гнобят, иногда бьют. Я прощаю. Глупо.

В библиотеке всегда очень тихо и малолюдно. Здесь редко бывают. В основном посетителями становятся старшеклассники. Берут «Войну и мир», «Мёртвые души» и сборники стихов. Я же беру фэнтези, книги про животных. Любимая о котах-воинах, но это неважно.

Снова сижу одна, листаю страницы. Настолько поглощена чтением, что не замечаю, как рядом появляется КТО-ТО. От КОГО-ТО пахнет сладкими духами и совсем немного кофе. Поднимаю голову, внимательно осматриваю ЕЁ бледное лицо. Прекрасна. Резко отворачиваюсь и утыкаюсь в книгу.

На следующий день вижу ЕЁ здесь снова. И на следующий. И на следующей неделе. Надо перестать ходить в библиотеку.

Осень 2013 года. Уже изрядно уставшая, немного повзрослевшая, но всё ещё чертовски наивная. Людям доверять не хочу. И не надо.

Провожаю одноклассницу и по совместительству лучшую и единственную подругу. Иду медленно, смотрю на ноги. К. что-то рассказывает. Я не слушаю, либо не понимаю, что она говорит. Или мысли где-то далеко.

Получаю подзатыльник и резко поднимаю голову. Между нашими носами не больше трёх сантиметров. Судорожно выдыхаю и отстраняюсь, извиняюсь, обещаю впредь быть внимательнее.

У неё красивые глаза.

Ноябрь, 2014 год. Людям не доверяю совсем, боюсь их. Стараюсь не общаться без крайней необходимости. Исключение — подруга. Уже год как влюблён. Целый год не могу выбросить из головы взгляд её каре-зелёных глаз. Всё слишком плохо.

— Знаешь, было бы здорово, если бы ты была парнем.
— Но я и есть м-м-м парень.
— Ты же девочка!

Долгий разговор, объяснение терминологии. Можно не врать ей. Я парень в теле девушки.
Куда пропала тяга к ней?

Январь 2015-го. Я являюсь тем, кем я являюсь. Во многом разобрался, многое понял. Розовые очки сломаны и выброшены. Осколки из глаз так не достал.

В моей жизни появляется С. Прекрасная, невероятная, чертовски тёплая и такая любимая. Несмотря на разницу в возрасте (она старше на два года), С. быстро занимает место лучшей подруги, и теперь всё своё свободное время я провожу с ней. Я люблю её. Большая перемена, школьная библиотека. Мы сидим рядом. Я положил голову ей на плечо. Она читает стихи. Я читаю вместе с ней. Всё хорошо. Просыпаюсь уже у неё на коленях. Она замечает, что я уже не сплю, но не двигается. Что-то внутри меня щёлкает и я начинаю быстро и немного сумбурно признаваться ей в любви. Как жаль, что для неё я лишь друг.

Конец июля 2015 года. Я разбит. Всё ещё люблю.

Середина августа, 2015 год. В моей жизни появляется Петя. Девушка с простым и при этом очень странным никнеймом. Мы лишь друзья. Я переживаю из-за С. Она пытается оправиться после расставания с бывшей. Нам очень плохо. Мы нуждаемся друг в друге. Петя — нечто. Очень талантлива, крайне обаятельна. Милая и добрая, она стала для меня опорой и смыслом жизни.

Ночь с 15 на 16 ноября 2015-го. Я признаюсь ей. Кажется, она не против.

Конец июля 2016 года. Петя любит меня, но лишь как друга. Я разбит, но всё ещё поддерживаю тёплые отношения с ней. Она нужна мне, как воздух. Может, есть ещё надежда?

Август 2016-го. Мы общаемся уже год. Я её люблю.

Сентябрь 2016-го, то есть сейчас. Я не знаю, что мне делать. Я разочарован в жизни и в отношениях. Все мои влюблённости и симпатии ничем хорошим не закончились. Я начал пить и курить, всячески стараюсь навредить себе. И я очень боюсь. Боюсь, что всю жизнь проведу в полном одиночестве.

Оригинал поста, где можно оставить комментарии: Ловец Снов, Москва

DragNet

Евгений Мохорев. Тени яростного мира

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

Евгений Мохорев
Евгений Мохорев

Сложный и противоречивый процесс инициации подростков во взрослый мир. Детские лица и взрослые эмоции.  Борьба за признание индивидуальности. Взгляд становится откровением. Откровением пограничного возраста

Подросток — маргинальное состояние. Каждая из культур предлагает свои рецепты инициации из мира детства в мир взрослых. Крах культуры означает крах механизмов, адаптирующих ребенка в социуме. Неважно, будет ли это крах традиционной культуры, культуры патриархальной, матриархальной, культуры большой неделимой семьи (крестьянской культуры) перед лицом урбанизма или крах культуры, зиждущейся на определенной идеологии/религии перед лицом наступающей глобализации. Крах культурных механизмов, защищающих взрослеющего, сталкивает его лицом к лицу с яростью взрослого мира.

Дети — отражение мира взрослых. Более острое, осколкообразное. Детская ярость и ненависть не знают границ, у них нет механизмов сдерживания, которые есть у взрослых, живущих в условиях общественного договора.

Будет ли ребенок, не знающий смысла смерти и не изведавший боли, мучить животное, или будет ставить эксперименты над собственным телом в попытке понять его строение, он будет идти до конца, как в игре с машинками, разбитыми вдребезги затем, чтобы понять их строение. У подростков, которые еще дети, не выстроены защитные и сдерживающие механизмы, и детская жестокость поражает даже взрослых своей беспредельностью. Дети — ангелы; пока они не войдут в возраст половой зрелости, учат традиционные религии, у них еще нет грехов. Но те же дети со звериной реакцией и изощренностью ума порою кажутся существами, в которых еще не вложена душа: есть ум, есть изобретательность, ловкость, но нет сострадания. Их поведение сродни цивилизации, выросшей без опоры на культуру, на механизмы самосохранения: есть возможности к развитию, вплоть до самоуничтожения.

Евгений Мохорев вошел в фотографию на рубеже 1980-х — 1990-х гг., будучи совсем молодым человеком, который сам едва минул возраст «Подростка» Достоевского. Как и классик русской литературы, Мохорев — дитя Петербурга, города столь же необыкновенного для русского ландшафта, сколь и искусственного, вобравшего в себя квинтэссенцию русского культурного мятежа XVIII и последующих столетий. В ранних фотографиях Мохорева город был одним из равноправных героев наравне с подростками.

Тема взрослеющего человека, у которого впервые возникает вопрос самоидентификации и ощущение полноты собственного «я», была абсолютно новой для российской фотографии.

Эта тема — один из разделов многомерной темы индивидуального, темы, практически отсутствовавшей в советский период воспевания коллективного. Мохорев стал носителем «темы» новой эпохи. Разрушенная, но не до конца изжитая в общественном сознании, превратившаяся в неосознанный набор стереотипов коллективная культура советского времени обрекла Мохорева на роль изгоя: подростки — еще не взрослые, уже не дети, их откровенная саморепрезентация перед камерой — слишком подозрительным казалось это для ревнителей традиционного коллективного «я».

Петербург постсоветского времени, постепенно, дольше, чем за десятилетие очищающийся от хлама упадка, остается в работах Мохорева важной темой. Заброшенный в угоду столице-Москве Петербург-Ленинград, столица досоветской России, в начале перестройки был символом, многозначность которого вмещала в себя созвучия с темой обездоленного детства.

Постепенно Петербург преобразился. Теперь у Мохорева город и дети разведены: город — тема 35-миллиметровых штудий фотографа. В них он проявляет себя лирическим и жестким режиссером, разыгрывающим мизансцены в барочных и классицистических декорациях города Петра. Дети, подростки — тема продолжающегося проекта портретов, снятых в основном широкой камерой. Мохорев все больше сосредотачивается на портретах, на проявлении взрослых эмоций, теней взрослых мыслей на еще детских лицах героев.

Мохорев, как и раньше, не работает с «детьми улиц», бездомными, беспризорными. Его герои в большинстве своем дети из благополучных семей. Но в процессе диалога с фотографом с их лиц уходит маска защищенности, обнажается напряжение, которое не вооруженный талантом взгляд в состоянии уловить лишь в лицах детей улицы, постоянно вооруженных собственной агрессией против агрессии окружающего мира.

Мохореву удалось зафиксировать конфликт между подростком и миром взрослых, конфликт, обнажившийся в период перестройки, когда крушение советской культуры повлекло за собой крушение идеологических устоев, на которых строился непрочный, как выяснилось, фундамент личности людей советского времени. Человек в период перестройки оказался один на один с сартровским ужасом собственной экзистенции. Этот ужас порождает в человеке ярость сопротивления собственному знанию.

В постперестроечное время первыми с темнотой завтра встретились подростки. Те, кто уже знают о существовании смерти, но еще не ощутили ее дыхания. На фотографиях Мохорева их лица опалены яростью сопротивления, борьбы за признание своего существования, своего «я». В каких-то снимках они еще невинны, как античные боги, но на многих они стоят перед камерой, ощущая собственную предельность и запредельность познаваемости жизни. Конфликт детского лица и взрослой яростной мысли, отчеканенной во взгляде подростка, делает портреты Мохорева конечными откровениями, подобными фотографиям мертвецов, привораживающим зрителя, который продолжает твердить о том, как ужасно то, на что он смотрит.

Ирина ЧМЫРЕВА


Материал опубликован в 4 номере журнала Foto&Video за 2006 год

DragNet

Подборка подкастов на сегодня. 19 октября 2016

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

 podcasts2

Сергей Доренко "Подъем"  (радио "Говорит Москва") rss-feed-icon_orange-300px


Владимир Соловьев "Полный контакт" (радио "Вести ФМ") rss-feed-icon_orange-300px

В гостях у Соловьева - адвокат Михаил Барщевский. Беседуют о мажорах, гонявших по Москве

DragNet

ГНОЙ. Дмитрий Быков о скандале в школе №57

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

Дмитрий Быков
Дмитрий Быков, учитель литературы в московских средних школах "Золотое сечение" и "Интеллектуал"

Скандал вокруг московской 57-й школы еще раз показал, что главное развлечение граждан сегодня - травить и проклинать. И прекрасная эпоха подъема с колен отличается именно этим  - дикой концентрацией ненависти, готовой полыхнуть под любым предлогом

Раньше социальные сети были элементом взаимопомощи. У кого есть хороший врач? Кто спасет бездомную собачку? Какую школу с преподаванием японского вы мне подскажете? Сегодня Фейсбук прежде всего – инструмент распространения непроверенных слухов и травли, и главное развлечение контингента – проклинать. Угрожать петушатником, куда непременно надо отправить всех предполагаемых педофилов, растлителей и просто либералов. Впечатление такое, что страна никогда не выходила из зоны, что этой зоной она, в сущности, всегда и была – все косятся друг на друга с первобытной злобой и коллективно ищут, кого бы отправить в карцер.

Старый сталинский зэк Юрий Грунин, отличный поэт, успевший побывать и в немецком плену, и в Степлаге, – рассказывал, что после Кенгинского восстания зэки первым делом устроили собственный карцер. И отправляли туда всех, кто был не согласен с новым режимом. Это лагерное, тюремное сознание никуда не делось. И, как в тюрьме, всех больше всего интересуют сексуальные преступления: ведь тут грань между преступлением и нормой особенно тонка, и есть шанс поглумиться над невиновным. В этом и лагерное начальство, и «законники» усматривают особо соблазнительное наслаждение. Точнее всех написал об этом Валерий Попов: «Главное, что отвращало меня, - дух, победное торжество глупости, тупых устоев! Один мой знакомый, вернувшийся оттуда совершенно беззубым и сломленным, говорил мне, что именно эта торжествующая глупость есть самое невыносимое. Он рассказывал, например, что человек, оказавшийся в койке с весьма опытной девицей, которой, к его удивлению, не оказалось еще и семнадцати, человек этот был всеми презираемым, преследуемым, избиваемым: как же - он нарушил принятую мораль! Другой же, шофер такси, увидев на улице свою жену с каким-то мужчиной, въехал на тротуар,  расплющил их и еще изувечилнемало ни в чем не повинных людей...  Этот в тех  местах считался, наоборот, героем».

Вот московская школа, которая, на мой вкус, слишком часто подчеркивала свою элитарность: этого у нас не прощают и вообще увенчивают главным образом для того, чтобы потом тем сочнее развенчать. Да и вообще некрасиво это как-то. Теперь эта школа, ученики которой всегда брали призы на олимпиадах и тем внушали дополнительную неприязнь, оказалась в центре скандала: оказывается, там учитель заводил романы со старшеклассницами. При этом, подчеркивают все комментаторы, он не педофил. И все про его увлечения знали. И старательно это скрывали. Но вот одна выпускница этой школы почему-то заговорила – и сеть превратилась в грандиозное моральное судилище.

Естественно, подключились наижелтейшие издания, где сидят обычно наипервейшие моралисты. Выяснилось, что в школе преобладают учителя-евреи, а значит, либерасты. А все либерасты, как известно, покрывают друг друга. Кампания по моральному осуждению учителя, его коллег, молчавших старшеклассниц и уволенных учителей (почему терпели?!) набирает обороты. Сеть сегодня – инструмент не взаимопомощи, а в первую очередь травли: почему так случилось? Вероятно, потому, что людям совершенно не за что стало себя уважать: они могут быть белоснежными только на фоне кого-то отвратительного. Это не обязательно еврей, подозреваемый в романах с малолетними (насколько платоническими были эти романы – обсуждается отдельно и смачно). Это может быть и министр, и министра тоже жалко: степень его виновности никого не интересует. Важно набежать, отметиться и дать совет: на петушатню.

Я не стану вдаваться в обсуждение ситуации в конкретной московской школе, потому что здесь не может быть объективного и, главное, доказательного мнения. Никто ничего не знает, да знать и не хочет. Мнение толпы сегодня переменчиво как никогда: сегодня затравили, завтра оказалось, что затравленный был не виноват, и на петушатню волокут уже тех, кто осмелился обвинить невинного.

Педофилия вообще такая удобная вещь, что демонстрировать праведный гнев можно без малейших доказательств: если вы заступаетесь за детушек, ваш праведный гнев априори получает индульгенцию.

Вспомните, какие скандалы на эту тему раскручивались вокруг Артека, вокруг прибалтийских банкиров, вокруг оппозиционера-эмигранта, – и всякий раз ни одного доказательства не находилось. Все исчерпывалось грандиозными кампаниями, и каждый торопился прибежать и отметиться: «Почему я не удивлен?», «Ну и мразь!», «А если бы так вашу дочь?!».

Любой, кто призывал к объективности, объявлялся пособником педофила. Любой, кто требовал доказательств, попадал в евреи (ясно же – зловредная, казуистическая нация).

А когда выясняется, что скандал возник на пустом месте либо все обстоятельства жестоко искажены, – можно и вяло покаяться, но репутация-то уже погублена, а количество мерзости в мире увеличено необратимо. И вот сегодня единственная радость у огромного большинства блогеров – это найти объект для безнаказанной травли (неважно, чиновник это, плохой родитель или подозреваемый учитель), затеять свару и регулярно отмечаться: повесить!утопить! вернуть смертную казнь! на петушатню! кастрировать! каленым железом!

Все по «Четвертой прозе»: сплошное и беспрерывное «убей его», даже если обвиняемый виновен лишь в том, что на грамм кого-то обвесил. Количество злобы, накопившейся в обществе, затемняет любой вопрос, отвлекает от него: тут уж не до объективного выяснения обстоятельств. Люди готовы сжечь подозреваемую школу со всем педсоставом – и весьма возможно, что ее в самом деле уничтожат, как советует феминистка-выпускница. Ровно по такому же зову сердца многие отправляются в самопровозглашенные новообразования, чтобы побесноваться под благородным предлогом (еще бы! Ведь они защищают стариков и детей!).

И когда нас спрашивают, чем же нам не угодила новая прекрасная эпоха подъема с колен, – имеет смысл ответить: вот этим. Дикой концентрацией ненависти, готовой полыхнуть под любым предлогом. Я не знаю, что может выпустить этот гной наружу, кроме масштабной войны всех со всеми. Потому что гной ни во что уже не превращается – обратной дороги нет.


Оригинал статьи: Дмитрий Быков, "Профиль", №31, 5 сентября 2016 года

DragNet

Евгений Мохорев. Русский Стёрджес?

Originally published at Бредешок. Бредни Бредня. You can comment here or there.

Джок Стёрджес

Хотел поискать скандальные фото Стёрджеса, а нашел нашего, русского, фотографа, который работает в том же жанре - Евгений Мохорев.

Евгений Мохорев. Подростки у озера. Лосево, 2001

Текст написан Павлом Косенко

Евгений Мохорев

Российский фотограф из Санкт-Петербурга (1967 г.р.). Основная тема Мохорева (последнее время он также использует фамилию Максимов) — самый хрупкий, и в то же время очень опасный человеческий материал: дети и подростки. Мохорев единственный из российских фотографов, кто на протяжении многих лет исследует эту тему. Он, как когда-то Селинджер, вторгся в ту территорию, в которую нет доступа взрослому человеку. Кроме этого, Мохорев известен как стрит-фотограф Петербурга.

Работы Евгения представляют галереи в Нью-Йорке и Париже, входят в списки самых дорогих фотографий пост-советского пространства, продаваемых на аукционе Sotheby’s в Лондоне. Евгений снимает на черно-белую пленку и камеры среднего формата. Для уличной фотографии использует 35-мм Leica.

Всем, кому интересно творчество Мохарева, я рекомендую посмотреть фильм «Хрупко: Русский фотограф Евгений Мохорев», который снял про него английский режиссер Кристиан Клингер:


Фотографии Евгения Мохорева можно посмотреть на его аккаунте на Фотосайте.